И в этот миг племя поняло, почему Крылатые были богами. Зорги боготворили их, молились им, да - но не понимали, почему. Теперь поняли.
Понял и Ньяма. Молодой зорг стоял в отблесках пламени, его тень плясала на своде пещеры, словно исполняя некий танец смерти, словно готовясь... К чему? Ньяма не знал. Он не отдавал себе отчёта, что стал настоящим вождём. В этот миг Ньяма ощутил, как на нём скрестились все надежды умирающего племени, и новые чувства бушевали в груди зорга, заставляя его сердца биться удар в удар, разогревая кровь, наполняя жизнь страшным, жутким смыслом.
Некогда, миллионы миллионов дней назад, в другом мире, другие живые существа стояли вот так, вокруг костра, и вздымали руки к небу, крича в бешеной ярости хищника, жаждущего крови. Ньяма не знал, что ступил на тропу войны. Он даже не знал этого слова. Но если бы некто мог сравнить молодого вождя-зорга и воина того, канувшего во тьму веков племени - он был бы поражён. Ибо Ньяма познал ярость, став хищником. Он присоединился к миллионам тех, кто жил за счёт смерти других, и хотя сам Ньяма этого пока не сознавал, его душа навсегда изменилась. Он был в ярости. Первый зорг на мрачной планете Мортар за миллионы Циклов.
Напротив Ньямы стоял тот, кто испокон веков жил, убивая других. Напротив Ньямы стоял самый совершенный хищник во Вселенной - дракон. Его бог. Его идеал. То, к чему стремились зорги...
То, что осознал перед смертью Тьяса - и от чего отказался. И умер, защищая идеал от превращения в реальность, спасая бога от превращения в убийцу. Тьяса не понимал, да и не смог бы понять, что именно его смерть возродила Кровь Дракона в Ветре, ибо Крылатый не был Драконом, пока жил со стариком-учителем... Дракон спал, и молодой бог мог стать первым в истории хищником, не жаждущим крови жертв, а просто питающим своё тело их плотью.
Но были другие. Был тот, кто превзошёл даже хищников в своей кровожадности - и поднялся на ступень выше. Тьяса был неправ, говоря, что на вершине Скалы Жизни стоял Крылатый. Нет, Крылатый был лишь наиболее совершенным хищником. Не более.
На вершине стоял Человек. Он был единственным, кто мог убить просто так, не желая плоти своей жертвы, не желая обратить смерть одного во благо других. То был уже не хищник. То была высшая ступень смерти - Убийца. Тот, кто убивает для достижения цели, не имеющей отношения к жизни других. Тот, кто может убить вообще не имея цели - посчитав, что мёртвое существо ему нравится больше живого. Наконец, тот, кто убивает из развлечения, доставляя себе радость смертью других. Человек стоял на Вершине Скалы, сжимая меч, и смеялся в лицо Солнцу, которое не могло отвернуться, ибо даже Солнце не всесильно.
Той ночью в жалкой, промёрзшей пещере, в душе Ветра, сына Диктатора Ская, проснулся тот же демон, что пожрал и его отца, и Человека. И взревел пробудившийся Дракон, вонзив когти в нежное тело сотканной Тьясой личности Крылатого, разорвав её на части и НАСЛАДИВШИСЬ этой смертью. Открыв пылающие глаза, Дракон поднял голову и увидел на Вершине Скалы Человека. И в миг тот, хищник с воем испустил дух, упав к ногам Убийцы, который расхохотался, столкнув его тело в пропасть.
В этот миг Дракон стал Человеком - и превзошёл его во всём. Ибо он был - Дракон. И взлетел Дракон на Вершину Скалы, где смеялся Человек, и посмотрел ему в лицо. И под взглядом Дракона остановился Человек, познав сначала неуверенность, потом страх, потом ужас - а потом СЕБЯ. И убил Дракон Человека, и РАССМЕЯЛСЯ, столкнув тело бывшего Повелителя Вселенной в пропасть, к Основанию, куда не могло достать Солнце, ибо дул Вечный Ветер, гоня по небу кровавые тучи, обтекавшие Скалу и красившие её в цвет жидкости, несущей жизнь всегда - и в жилах жертвы, и в пасти хищника.
Но не на мече Убийцы! И Дракон, гордо оглядев СВОЙ мир, поднял окровавленный меч Повелителя Вселенной к безразличному небу и испустил вопль победы. Вопль Смерти, забравшей ещё одну Жизнь просто так.
И получил он наслаждение от ЭТОГО.
И увидел он, что ЭТО - хорошо.
И стало так.